Новинки / Остальное — в разделе "Объекты" / 

В печатном цехе было тихо. Поблёскивали в электрическом свете клинья линотипа. Готовился новый номер франкфуртской деловой газеты. Оставалось набрать две строки. Руди поправил берет и, не глядя, протянул руку за литерами, но тут же отдёрнул её, будто обжёгся. Справа лежали две огромные белые буквы.
"Пора заканчивать", — подумал Руди и приложил чёрные ладони к лицу. Когда он отнял руки, белых букв не было. Руди вздохнул и принялся набирать предпоследнюю строку.
Белые буквы лежали теперь сзади.

Ерофей долго умывался, потом подошёл к окну. Уже начиналась осень, большой клён глядел печально, словно боялся признаться себе, что пришло время опадать.

Ерофей осмотрел двор, небо с редкими силуэтами галок, женщину с коляской, четыре припаркованных автомобиля. Он надеялся, что решение придет само, упадёт рыжим листом на холодную гладь рассудка. Он дал себе ещё минуту. Закрыл глаза, потянулся. В памяти вдруг возникло зелёное крыльцо дачи, бабочки над рядами клубники. Босая девочка в коротком сарафане, её руки в шелковице.

«Я буду молоко!» — закричал Ерофей, спрыгнул с подоконника и посеменил на кухню.

Марта  взволнованно улыбалась, теребя письмо. Из слов ничего не было ясно. Она с нежностью вглядывалась в его неровные строки, завитушки букв, пыталась разглядеть в них движения его торопливых пальцев и мыслей, лихорадочную игру его чувств чернилами по белой бумаге...